Предчувствие глобализации…

Ильин А. Н.

Автор обращается к такой актуальной для современности проблеме, как глобализация и ее основные тенденции. В статье выделяется два вида глобализации — естественная и искусственная — и дается описание основных особенностей искусственной глобализации. На основе анализа внутренней и внешней политики правительства России и интересов мирового правительства высказывается дискуссионная идея о том, что российская политическая элита не противодействует глобализационным процессам, а, наоборот, содействует им, реализую гибельную для страны программу.

Ключевые слова: партия власти, глобализация, мировое правительство, культурная унификация, транснациональные корпорации.

The author covers such an urgent problem as globalization and its main tendencies. There are two types of globalization considered in this article: the first one is natural and the second one is artificial, the main features of which are described here. A controversial idea of the Russian political elite’s noncounteraction and contribution towards the processes of globalization is expressed on the basis of an analysis of the Russian government’s domestic and external policy and the world government’s interests. The Russian political elite realizes this globalization aid programme, that is a loss for Russia, through their home and external policy.

Keywords: ruling party, globalization, world government, cultural unification, multinational corporations.


Проблема, которую мы поднимаем в настоящей статье, отличается не только особой актуальностью, но и в некотором роде противоречивостью. В условиях современного авторитаризма, сопровождающегося дефицитом реальной информации и профицитом разнообразного спама, трудно сделать однозначный вывод о том, что из себя представляют аспекты внешней политики правительства современной России. Поэтому мы, исходя из некоторых данных, можем только предполагать реалии того неутешительного прогноза, которого коснемся в этом исследовании. Но для того, чтобы обратиться к специфике внешней политики, необходимо в общих чертах описать внутренние политические тенденции в стране.

Выше мы позволили себе именовать нынешнюю политическую ситуацию авторитарной. Изложим тезисно, что под этим подразумеваем[1].

1) СМИ находятся в прямой зависимости от власти; «Единая Россия» жестко цензурирует мир массмедиа, не допуская критику в адрес власти и не позволяя публично высказываться «против». Почти не осталось печатных изданий, теле- и радиоканалов, позволяющих себе критиковать власть. По сути, система массмедиа перестала информировать народ, а стала лишь агитировать за власть.

2) Выборность исчезла полностью; губернаторов назначают, представителей оппозиции не допускают к микрофону, сохраняется лишь иллюзия того, что выборность существует. Да и президента выбирает не народ, а представители власти, что говорит о президентской преемственности: Путин был назначен Ельциным, Медведев — Путиным.

3) Оппозиция только создает впечатление своего существования, чтобы не провоцировать народные волнения, связанные с недовольством монопартийной системы. Оппозиционные партии существуют в основном только на бумаге, а в реальности они имеют настолько малую силу, что допустимо говорить об их полном отсутствии.

4) Экономика страны терпит крах и олигархическую монополию.

5) Армия ослаблена; вместо оружия ее символом стала лопата.

6) Коррупция во властных эшелонах достигла сверхвысокого уровня; под видом борьбы с коррупцией (например, дело М. Ходорковского — не олигарха, а потенциального политического конкурента Путина) власти, наоборот, ее активно поощряют. Как объяснить, что за время правления Путина многие его друзья быстро обогатились, а сам премьер, согласно данным западных источников, является одним из богатейших людей страны?[2]

7) Осуществляется сильное политическое давление на народные массы; на протяжении последних нескольких лет работников государственной сферы (врачей, учителей, вузовских преподавателей, сотрудников администраций) заставляют вступать в «Единую Россию» под угрозой увольнения.

8) За все время существования «Единой России» эта партия активно реализовывала антинародные законы в ущерб народным.

9) Конституция постоянно нарушается свыше (принуждение, отсутствие свободы мысли и слова, отсутствие выборности, ограничение в правах представителей оппозиции — все это противоречит статьям Конституции).

Обозначенные явления указывают на то, что демократии в стране нет. Кроме того, российские власти не только отвернулись от народа, но и буквально объявили войну своему же народу. Традиционно считается, что партия — это некая консолидация людей, объединенных одной идеологией и выражающих права какой-то конкретной категории населения. Какая же идеология у «Единой России»? Ее нет. Единственное, что можно назвать их идеологией, — это стремление быть у власти, находиться рядом с кормушкой. И чьи права она выражает? Только свои. Она решает лишь те вопросы, которые интересуют узкий круг лиц — партийных лидеров. И зачастую эти решения осуществляются за счет народа, а не во благо народа. То есть она замкнута на себя. Поэтому наиболее приемлемый для нее эпитет — не партия, а корпорация. Само название «единая», возможно, специально придумано для создания иллюзорной видимости наличия идеологии, объединяющей всех под свое крыло, некоего объединения. Благодаря звучанию такого названия у обывателя создается мнение о существовании строгой идеологии, ментальная квазирепрезентация ее присутствия.

На время отвлечемся от вышесказанных положений и обратим свой взгляд на явление глобализации. Существуют две формы понимания глобализации. Условно назовем их концепцией естественного глобализма и концепцией искусственного глобализма.

Согласно концепции естественного глобализма, одним из самых ярких представителем которой был Э. Тоффлер, глобализация — объективный, необратимый и необходимый для человечества процесс, благодаря которому происходят стремительные инновации в развитии любых сфер жизни человека: наука, техника, досуг, коммуникации (интерактивность) и т. д. Это комплексный процесс, затрагивающий все сферы человеческой деятельности, благодаря которому путем относительного стирания демаркационных линий и падения железных занавесов обеспечивается культурная, экономическая, аксиологическая, техническая и т. д. диалогичность и обогащение; глобализация создает сеть взаимосвязей и соединений, призванных интегрировать опыт и достижения всех народов и культур в единое целое, реализуя принцип дополнительности, но не предполагая унификации или детерриториализации. Термин «глобализация» в данном ключе близок термину «интернационализация», для которой характерны трансграничные потоки товаров, услуг, капитала, информации и людей, а также ориентированность на мировой рынок, мировую культуру и мировую законодательную базу.

 Постиндустриальная [постмодерновская или информационная — существуют различные названия] эпоха с ее господством информационных факторов над вещественными считается, если можно так выразиться, венцом глобализации, а потому ее также имеет смысл называть глобалистской. Спутниковая связь, позволяющая в режиме on-line проводить видеоконференции с сотрудниками, чье физическое местоположение может быть рассеяно на различные уголки планеты, возможность быстрой передачи информации на расстоянии, появление индустрии мегаполисов — лишь некоторые из многих явлений, отличающих данную эпоху от ее предшественниц. Глобализация отвергает границы — пространственные, культурные, социальные — и позволяет капиталу, культурным ценностям, новым достижениям науки и техники свободно переходить через границы; можно сказать, она знаменуют постграничную эпоху. Для людей, живущих в виртуальной реальности, нет ни государств, ни культур, ни, соответственно, того, что их разделяет. Собственно, глобализация — это неизбежное следствие научно-технической революции, хотя НТР можно представить в том числе не только как причину глобализации, а как один из ее основных этапов. В данном случае глобализации дается сугубо позитивная оценка.

Однако невозможно прийти к взаимопониманию и свободному взаимодействию между некоторыми культурами Востока и Запада; ислам и православие несовместимы, а потому бесполезны попытки их интеграции. Не все интегративные проекты в конечном счете приведут к интеграции; скорее, их итогом будет поглощение одной культуры другой. Человек Востока и человек Запада во многом отличаются друг от друга, на что указывали разные авторы, включая К.Г. Юнга. Это отличие кроется не только на уровне поведения и образа жизни, но и на уровне мышления и мировоззрения, связанных с межполушарной ассиметрией. Так что процесс примирения кажется пока утопичным.

С точки зрения концепции искусственного глобализма, глобализация ведет к унификации культурного наследия того или иного этноса, к стиранию демаркационных линий между разными национальностями в контексте их самобытности, приведению культурной идентичности различных сообществ к единому знаменателю (то, что создавалось тысячелетиями, обменивается на гамбургер и хот-дог) и, что самое главное, к тотальному господству мирового правительства, представляющего из себя всесильные транснациональные корпорации. Если естественная глобализация отличается диалогичностью и интеграцией, не переходящей рамки, за которыми эти явления трансформируются в свои противоположности — унификацию и экспансию, — то искусственно создаваемая глобализация стремится перешагнуть эти рамки. Суверенитет отдельных государств будет утрачен, так как произойдет государственная передача полномочий влиятельным международным корпорациям. То есть, здесь глобализации дается именно негативная оценка, она квалифицируется не с утопической, а с антиутопической стороны. Часто как синоним глобализации используется термин «американизация», наделенный негативистским оттенком по отношению к Америке. Это отношение вполне оправдано, поскольку Америка выступает кластером транснациональных корпораций, но вместе с тем Америка как государство и мировая закулисья — явления не идентичные. Второе основывает свою политику на первом, на каркасе под названием Америка, но само не сводится к этому каркасу. Поэтому термин «американизация» одновременно как отражает реальное состояние [глобализации], так и в некотором роде его искажает. Некоторые авторы считают, будто руководители корпораций «водят за нос» как американское правительство, так и правительства других стран, сталкивая их (и, соответственно, подчиненные им народы) и играя ими как марионетками. ТНК — изначально экономические структуры, которые по мере своего экономического развития приобретают власть и способность конкурировать с национальными государствами [а также между собой], тем самым угрожая стабильности последних. Правящий класс будущего, скорее всего, будет состоять не из традиционных государственных функционеров, а из руководителей крупных предприятий, имеющих под собой в первую очередь американскую почву.

Руками транснациональных корпораций создается необходимый плацдарм для развития потребительства в виде насаждения искусственных потребностей и унификации культур. Для того, чтобы корпорации имели возможность успешно реализовывать свой продукт, да еще продавать его людям той общности, чья культура не нуждается в таких приобретениях (к примеру, «Макдональдс»), необходимо создать потребность путем нивелирования культурного разнообразия, которое является сильнейшим барьером для процветания глобального бизнеса. Таким образом, постепенно в быт эксплуатируемого этноса вторгается потребительская культура, подающаяся как наиболее современная и отвечающая требованиям времени альтернатива традиционной культуре. С помощью ее усилий поддерживающие в прошлом этнографическое своеобразие обычаи, ритуалы и стили поведения постепенно исчезают, обмениваясь на новые «прогрессивные» стандарты.

Недаром С. Жижек пишет о том, что международные террористические организации являются непристойным двойником транснациональных корпораций — присутствующей повсюду ризоматической машиной, лишенной определенной территориальной базы. Несмотря на то, что Жижек не пишет в своих работах о том, что разделяет истинность идеи мирового правительства, мысль о таком сравнении террористов и ТНК говорит о многом… Также в его книге мы находим сомнение в причастности внешнего по отношению к США мусульманского мира к терактам в Америке: «…служит ли тот факт, что действия, первоначально приписанные внешнему врагу, могут исходить из самого сердца l'Amériqueprofonde, неожиданным подтверждением тезиса о том, что столкновения происходят внутри самих цивилизаций?»[3]. Вместе с тем Жижек намекает на то, что Талибан был создан ЦРУ ради борьбы с коммунизмом, а потом обратился против своих же создателей. Черты кровавого фанатизма, которые США приписывает Другому, присущи самому США. Мир в штатах достигается и достигался ценой катастроф, происходивших и происходящих в других странах. Невинный взгляд Америки, направленный на неподвластный, а потому злой Восток, сам скрывает в себе зло. В нем нет непорочности, в нем есть фальшивая непорочность.

Мы можем разделить эти два подхода (условно — оптимистический и пессимистический) также по основным сферам, которые затрагивает глобализация. Так, беря во внимание первый подход, можно сказать, что глобализация охватывает все сферы жизни (преимущественно неполитические) обществ, в то время как второй подход предполагает рассмотрение глобализации исключительно с политической точки зрения. Хотя, рассматривая искусственную глобализацию, нельзя сказать, что она ограничивается только лишь политической сферой, поскольку политика стремится контролировать и другие — неполитические — сферы. При навязывании политическими способами какой-то «правильной» идеологии автоматически происходит процесс тотализации культуры. Степень культурной свободы непосредственным образом связана со степенью идеологической свободы; трудно вспомнить какую-либо историческую эпоху, когда культура отличалась особым богатством, широтой и изобилием, но идеология была тотальна в своей узости и едина для всех, равно как сложно реставрировать в памяти обратную ситуацию культурно-идеологического состояния. Мы в настоящей статье под термином «глобализация» понимаем содержание, свойственное второму [пессимистическому, связанному с искусственностью глобализационных процессов] подходу, который опирается в первую очередь на политику, но не сводится к ней.

Одна из главных характеристик культурного пространства современного планетарного общества — большое разнообразие субкультур и разных учений. Поскольку социум является разношерстным, состоящим из людей, обладающих разным уровнем образования, различными интересами и ценностями, вполне закономерным образом рождаются всевозможные субкультуры, многообразие которых и составляет конструкт, называемый культурой в целом. Современная культура — а вместе с тем и массовая культура — это архипелаг сообществ, взаимосвязанных или равнодушно существующих по отношению друг к другу, часто просто не воспринимающих, не видящих друг друга, а иногда и враждующих между собой. Происходит усложнение социальной организации, что обусловлено интенсификацией культурных связей и обменов и ростом культурного (а следовательно, субкультурного) многообразия. Появляются новые культурные тенденции и явления, которые не сменяют, не замещают предшествующие, а находят место рядом с ними, тем самым углубляя социально-культурную комплексность, усложняя социокультурную систему, но вместе с тем привнося в нее темпоральную рассогласованность, что выступает источником потенциального общественного напряжения. Многообразие субкультур указывает нам на гетерогенность культурного пространства, его неоднородность и неоднозначность, на определенный выбор. А чем богаче культура, тем разнообразнее варианты предоставляемого ей выбора, но и тем выше уровень ее рассогласованности. «Мультикультурализм, являясь сложной многокомпонентной социальной системой, представляет собой культурное полицентрическое образование — матрицу субкультур, каждая из которых не является центральным ядром системы»[4]. Мультикультурализм в силу своей децентрированности не приемлет авторитарное внутреннее начало, которое могло бы получить роль центра и диктовать свои условия периферии. Хотя внутри любого мультиобразования существуют более сильные и более слабые элементы, одни из которых потенциально могут претендовать на роль центра, а другие — на роль периферии. Любая идеология или культурная традиция стремится к привилегированному статусу общественной доминанты, поэтому вполне могут существовать внутренне плюральные системы ценностей, но едва ли мы найдем возможность присутствия внешне плюральных систем; практически любая система наличествующего оппонента воспринимает именно как оппонента.

 Таким образом, внутри каждой идеологии кроется зародыш глобализации, который может вырасти до такого уровня, что подомнет под себя все остальные — конкурирующие — системы идей и сядет на главенствующий идеологический престол. Под словом «идеология» в данном случае мы понимаем не только внутреннее содержание какого-либо субкультурного явления, но содержание любого светского или духовного учения — религиозного или политического [хотя довольно часто они выступают в нераздельном единстве]. Если мы возьмем во внимание любую из мировых религий и обратимся к ее истории, то с неизбежностью придем к выводу о ее глобализационной (империалистической) направленности. Как ислам, христианство, так и другие религии и религиозные учения пытались занять как можно больший территориальный ареал и, соответственно, завладеть умами и телами максимально большого количества людей — разница лишь в степени их экспансии, которая, естественно, различалась. Зачастую для этой цели использовались военные средства. И по мере развития каждой из этих религий происходила консолидация не только отдельных людей, но целых этносов под флагами того или иного учения. А если учение как совокупность совершенно различных идей и ценностей — религиозных, нравственных и моральных — в потенциальном смысле хранит в себе (а любое учение хранит) стремление к расширению, то оно может стать мощным консолидирующим инструментом, а значит, фактором искусственной глобализации. Поэтому в некотором роде глобалистами мы можем назвать всех, кто пытался расширить горизонты бытия «своего» народа, «своей» империи, «своей» системы ценностей — Агамемнона, А. Македонского, Мухаммеда, татаро-монгольских ханов, Наполеона, К. Маркса, В. Ленина, Б. Муссолини, А. Гитлера и многих-многих других. Читателя может поразить такое перечисление, такое «семейство», которое вбирает в себя не только людей, принадлежащих разным эпохам, но кардинально различных по характеру своей деятельности. Одни были завоевателями, преследующими лишь корыстные интересы и распространяющие в мире себя и свою империю, а не идеи. Другие являли собой философов, создавших стройные философские системы, которые в конечном счете заполнили огромные социальные ареалы. Однако как те, так и другие были завоевателями, использовавшими различные средства для распространения «себя» (человек, создавший систему идей или империю, идентифицируется со своим детищем).

И если мы можем говорить про современный масскульт как относительно плюральный, то, оппонируя самим себе в идее его плюральности, следует обозначить некоторые очаги сопротивления либерализму и свободе слова опять же во многих явлениях китча, навязываемых культурой потребления, манипулирующей модой и рекламой, и в массовой тотализирующей политике, исходящей из политического центра — правящей партии. В то же время частичный плюрализм достигается за счет существования очагов сопротивления этим тотализирующим тенденциям. Мулитикультурализм хоть и состоит из множества ядер, почти каждое ядро пытается навязать свою систему идеалов и ценностей как можно большему количеству людей, организаций и других культурных ядер (вспоминаем фукианский взгляд на власть, исходящую отовсюду, а не из строго локализованного центра). Энтропия растет, и сосуществование различий предполагает различные конфигурации реальности. Наличие разных субкультур указывает на «как бы» плюральность, но фраза «как бы» означает здесь не эквивалент слова «псевдо», а скорее эквивалент слова «относительный».

Плюрализм — это не то чтобы мифологема, но крайне неустойчивая и шаткая система, в чем и заключается его недостаток. В любую минуту плюрализм может сменить новый монизм, демократию — тоталитаризм. И такая ситуация возможна не только внутри одной страны, но и на мировом уровне.

Как правило, ученые редко прибегают к рассмотрению глобализационных тенденций в политике, несмотря на то, что многие источники подтверждают пессимистические идеи, связанные с тотализацией политики мировым правительством. К ним относятся известные документальные фильмы «Дух времени», «Дух времени 2» (правда, рассчитанные на массового зрителя, а потому получившие достаточно высокую популярность), видеолекции В. А. Ефимова, В. Г. Жданова и К. П. Петрова и многочисленные интернет-страницы. Раньше распространение подобного рода идей не только вызывало улыбку, но служило причиной навешивания различных ярлыков в адрес позволившего себе такие вольности «неосторожного» ученого, научная компетенция которого ставилась под сомнение. Идеи о мировых заговорах, конечно, столь же смешны, сколь и глобальны — слово «мировые» является ключевым. Иногда кажется, что враг, существование которого именно как врага доказать сложно [он остается призрачным ввиду недостатка фактов, предоставляющих возможность лишить его призрачности] — всего лишь паранойяльная проекция тех, кто его выдумывает и репрезентирует именно как врага. Но в последнее время в научной среде стало уделяться более серьезное внимание этой форме глобализации. Во многих научных работах, помимо фактов, присутствуют предположения — и это нормально. Особенно в таких работах, которые касаются слишком провокационных тем. Хоть словосочетание "мировое правительство" вызывает иронию, многие факты, пусть в основном косвенным образом, указывают на наличие надправительственной инстанции (или инстанций).

Мировое правительство представляет из себя клановое объединение, которое преследует цель захвата всех мировых ресурсов (включая людские ресурсы), установления собственной политической гегемонии и, соответственно, превращения всего мира в огромный ГУЛАГ, внутри которого трудилось бы новое гиперплемя неокочевников, не привязанных ни к какой национальности и этнотерритории. Но планета перенаселена, и ресурсов на всех не хватает, поэтому глобалисты [вооружившись идеями Т. Мальтуса о «легкомысленной привычке» населения «неразумно» размножаться] выдвинули «теорию золотого миллиарда», согласно которой в будущем на планете должен остаться только миллиард избранных людей, а все остальные подлежат истреблению и резервации (миллиард — это сами представители власти плюс так называемый «обслуживающий их персонал», чернорабочие). Для осуществления этой идеи используются разные средства, с помощью которых можно разделить некогда сильные сообщества на части, оказать негативное воздействие на генофонд, на психическое и физическое здоровье человека. Сюда часто относят массовый алкоголизм, наркоманию, сектантство и т. д.; будто эти деструктивные для человека — его физического и психического здоровья — явления инициируются сверху, а не существуют сами по себе. Национальные культуры становятся все более однородными путем внедрения в них однородных СМИ, литературы, искусства, кинофильмов, образовательных стандартов, наднационального английского языка и т. д.; однообразным становится почти все — товары, продукты, услуги, вкусы, потребности (зачастую фиктивные, искусственно созданные), питание, образ жизни, религия и даже мировоззрение. А однообразие — это деградация. Руками [официальных] правительств, а также СМИ (пропаганда и дезинформация вместо новостей), глобалисты медленно, но верно вершат свою политику террора, сея раздор между странами или между определенными группами внутри отдельной страны, приводя экономику отдельных стран в упадок путем изъятия и перераспределения ресурсов и производимого богатства, внедряя безнравственную криминальную культуру (китч), поощряя разъедающую национальное государство коррупцию в эшелонах власти и осуществляя переход собственности различных стран в свои руки. Стрелять уже не надо, нет необходимости оккупировать территорию, кидать в бой батальоны солдат; сейчас война ведется другими, более мягкими способами. Стоит говорить о завуалированных формах и методах агрессии, об информационном (радиотелевизионном) неоколониализме, создающем послушного индивида и послушное общество, не идентифицирующего себя с конкретной национальностью, родом и племенем (движимые только потребительским инстинктом неокочевники, составляющие биомассу). Такая война разрушает личность и общество, нивелирует его интеллектуальный и моральный облик, но оставляет целыми необходимые для захватчиков ресурсы — заводы, предприятия, леса, поля, воды, ископаемые. При осуществлении такой экспансии происходит эрзац-глобализация (в сравнении с глобализацией оптимистического типа), характеризующая себя крайне неравномерным распределением ресурсов и целенаправленным обречением всей цивилизации в новое рабство, в новый мировой порядок. Так, история превращается в заговор…

Глобальная система будущего невозможна без периферии, без рабов-чернорабочих, также как капитализму необходимы рынки сбыта и дешевая рабочая сила, а античному полису — варвары. Основной план гипербуржуазии — оставленный в живых один миллиард человек разделить по принципу 20% и 80%, где 20% — властители мира, а 80% — рабы. И никакого среднего класса, который мог бы оказывать влияние на верхушку. Кстати, капитализм, уничтожив СССР как серьезный оплот некапиталистического сектора и тем самым устранив большую преграду, не подвел ли сам себя к неминуемому краху? Свойственная капитализму внешняя экспансия капитала завершилась, так как он охватил почти всю планету. Может быть, завершение капитализма — это хороший способ мировым «хозяевам» сохранить власть, богатство и привилегии перед вызовом среднего класса и прочих сил капиталистической системы[5].

Естественно, народные массы едва ли склонны осмысливать такие [воистину глобальные] явления. Но понимают ли это наши правители? Я думаю, они как никто другой осознают глобалистские и гиперимпериалистские тенденции, направленные в том числе на экспроприацию России со всеми ее ресурсами и природными богатствами. Однако — в чем и заключается парадокс и главная загвоздка — правительство не спешит им противостоять, так как, видимо, на самом верху есть люди, играющие с потенциальными захватчиками в одну игру.

Что касается России, то в прошлом ее мощь [Советского Союза] была настолько сильна, что Союз считался одной из самых великих мировых империй, способной противостоять США. Теперь же, когда наша армия почти разрушена, экономика терпит серьезный кризис, массовое сознание отравлено безнравственностью китча, а образование потеряло свой традиционный [действительно образовательный] потенциал, Россия не имеет особой силы — ни военной, ни экономической, ни культурно-интеллектуальной — что позволяет глобалистам более легким способом получить «лакомый кусок», который на протяжении всей своей истории ни перед кем не преклонил колени. «В России были созданы условия, несовместимые с воспроизводством жизни, — пишет С.А. Батчиков. — Эти условия парализовали общество и блокировали его способность к сопротивлению планам глобализации»[6]. По справедливому замечанию С. А. Батчикова, оставленное в нашей стране на голодном энергетическом пайке хозяйство при постоянном расширении экспорта энергоноситетей указывает на опасность сговора правительства с мировой финансовой элитой о совместной эксплуатации природных ресурсов России и об учреждении в этой сфере «транснациональной корпорации-государства». Вообще, в соответствии с глобальной политикой, рост экономики ведущих стран достигается не при помощи развития производства, а при помощи перераспределения богатства между слабыми и сильными странами путем резкого ослабления национального государства (например, долговая ловушка), приватизации и скупки ресурсов. И, несмотря на то, что ресурсы в нашей стране есть, живем мы по-прежнему бедно, а национальному богатству никакой рост и не светит. Наша страна продает ресурсы за деньги покупающей страны; если бы мы продавали ресурсы за рубли, то, возможно, наше экономическое положение улучшилось бы.

Таким образом, национальное государство, находясь под давлением международных финансовых институтов, становится сторонником глобализации, а не ее противником. Некоторые исследователи вполне допускают возможность того, что правительство куплено, а предательство им народа и продажа национальных интересов — естественное и почти обязательное следствие масштабной коррупции в высших эшелонах власти[7]. А учитывая огромную волну коррупции, захлестнувшую российскую верхушку, кроме как о предательстве, сопряженном со стремлением набить итак уже распухающие от денег личные карманы, более ни о чем говорить не приходится. Коррумпированное государство не может быть сильным и не способно эффективно отвечать на стремления внешних врагов разобрать страну по частям и сократить коренное население. Если завтра нам дадут приказ «Умрите!», правительство вряд ли спасет свой народ; оно это не сделает не только из-за нехватки ресурсов и возможностей, а в первую очередь из-за отсутствия заинтересованности в национальном спасении.

Развал Советского Союза был тщательно спланирован. В 80-е годы советской разведкой были получены документы так называемого Гарвардского проекта — программы уничтожения СССР и России. Согласно этому плану, Россия должна стать колонией, население которой сократится в 10 раз. Проект предполагал три этапа: перестройка, реформа и завершение. Этот алгоритм почти достиг своей цели. Перестройкой (необходимый для глобалистов развал Советского Союза) у нас руководил Горбачев, реформой — Ельцин (который был выгоден Западу, так как являлся гарантом дальнейшего развала России и утраты ею конкурентоспособности)[8], а завершением — современные деятели.

В ходе холодной войны Америка пыталась разрушить не Советский Союз, а преследовала более масштабную цель — разрушить Россию; поэтому с крушением Союза холодная война не закончилась (по крайней мере со стороны штатов), а просто приняла несколько иное русло, отличаясь спецификой средств и маневров, но сохраняя прежние цели. Вообще, в ходе холодной войны не капитализм боролся с коммунизмом: думать просто о борьбе двух непримиримых идеологий — слишком поверхностный взгляд. Шла борьба не идеологий, а империй. Если мы в своем воображении вычеркнем социалистический период нашей страны и представим, что Россия всегда развивалась по капиталистическому пути, но при этом не особо жаловала Америку, то поймем, что даже в таком случае холодная война все равно имела бы значительное место в структуре взаимоотношений этих держав. Не важно, какая у них идеология — главное, поддерживают ли они нашу имперскую политику.

Позже американцами был создан Хьюстонский проект, который детализировал программу своего Гарвардского предшественника. Так что процесс идет, и на этапе [официального] завершения холодной войны он не закончился. Поэтому разговоры о дружбе с Америкой остаются всего лишь ширмой.

Понятно, что читатель может усомниться в истинности всего сказанного здесь, но объем статьи не позволяет описать факты, подтверждающие данную концепцию. Кроме того, для ее полного доказательства потребуется написать не одну статью, а целую книгу.

Может быть, российское правительство — всего лишь инструмент, рычаг, запускающий систему, спланированную и отлаженную кем-то другим, находящимся в тени? Если обратить внимание на то, сколько предприятий и земель с периода перестройки и до настоящего времени было продано иностранцам (в первую очередь американцам), то имеет смысл задуматься о том, что действия нашего правительства вполне могут быть связаны с планами глобалистов. Многие явления нынешней действительности косвенно на это указывают.

Например, система образования целенаправленно выхолащивается и переводится на западные стандарты. Она становится не более прогрессивной, как вещают с высоких трибун всякие реформаторы, а наоборот, более регрессивной, не способной рождать интеллектуалов, специалистов широкого профиля. Русский интеллектуал всегда был Интеллектуалом с большой буквы, а потому являлся костью в горле у недружественных по отношению к России мировых элит. Сейчас он стал костью в горле российской политической элиты. Правительству требуются послушные массы, а не интеллектуалы, не высокообразованные люди, и оно делает многое для реализации этих нужд. Не исключен вариант того, что в скором времени образование станет лоскутно-мозаичным и принципиально бессистемным, а наука перейдет в руки класса господ, и тем самым станет жреческой монополией. О достойном будущем России не может быть и речи, пока интеллектуальная сфера ее бытия ограничена и выхолощена западными стандартами, не обогащающими, а наоборот, еще более выбраковывающими некогда великую вузовскую систему. В этом смысле прав Мишель Фуко, связавший в единую сеть власть и знание.

Кроме того, современное образование трудно назвать по-настоящему современным [modern], так как в постиндустриальном мире идет такое стремительное развитие технологий и расширение информационной матрицы, что содержательные характеристики прежней образовательной модели с неизбежностью устаревают все больше и больше. Все, что написано сейчас, может устареть уже в момент публикации[9]. Образование должно идти в ногу со временем, а не быть догматичным и ригидным, обращенным во вчерашний день, каковым оно является до сих пор. Его цель — умело схватывать нововведения, использовать их и обучать им, а не, отрицая новшества, гордо поднимать голову, изрекая из себя пафосные [и теперь уже бессмысленные] слова типа «у нас классическое образование, и оно должно оставаться таковым!». Оставаясь таковым, оно указывает на свою неадекватность современному миру. С его помощью не только невозможно решить актуальные проблемы, но зачастую оно не позволяет даже их увидеть. Кроме того, образование должно не только фактуально нагружать голову студента, но и учить его мыслить, предоставлять не только факты (многие из них действительно бесполезные), но и методологию. Возникает вопрос: на что рассчитан Болонский процесс — на улучшение качества образования, на его мобильность, на его осовременивание или же на создание пропасти между малочисленной элитой, достойной обучения, и многочисленными социальными низами, в образованности которых вершители сего процесса не особо заинтересованы? Да и ориентация на Америку в образовании, мягко говоря, вряд ли оптимальна и современна, так как Америка с ее пониженными требованиями к студенту и образовательным техницизмом — не авторитет. Известно, что интеллектуальный уровень среднего американского выпускника вуза кое-как дотягивает до интеллектуального уровня среднего российского выпускника колледжа или техникума, что говорит о близости понятий американизации и олигофренизации. Я не вижу ничего прогрессивного в переходе от нашей самобытной модели специалитета к модели бакалавриата-магистратуры, и многие ученые со мной согласятся.

О многом говорит засилье низового уровня массовой культуры (китча), который характеризуется духовной импотенцией, безнравственностью, примитивизмом, гедонизмом, [часто] культом насилия, потребительством, принципом «казаться, а не быть» и вообще возбуждением низших потребностей. Конечно, можно считать китч неотъемлемой частью массовой культуры, развитой в условиях постиндустриального общества, и в качестве причин его распространения выделять сугубо внутренние явления социума, в котором китч имеет место быть. Однако — и на это указывают некоторые исследователи[10] — есть основания полагать, что культура потребительства в целях идеологической диверсии насаждается целенаправленно Америкой для растления нашей молодежи. Вспомним перестроечное и постперестроечное время, когда американские блокбастеры наводнили почти все телевизионное пространство нашей страны, а идеалами молодежи выступали герои Шварценеггера и Ван Дамма. Нельзя сказать, что все они пропагандировали культ насилия, но можно однозначно заявить, что он красной нитью пронизывал большую часть кинематографического рынка. Сейчас и в России [возможно, ради нравственного выхолащивания] снимаются такие фильмы, как «Бригада», где в лице обаятельного бандита романтизируется преступность и образ жизни «братков». То же самое можно сказать про музыку [или скорее псевдомузыку], именуемую шансоном, тексты которой изобилуют тюремным романтизмом, в котором здоровое общество явно не нуждается. Вообще, в соответствующей кинематографии главными героями выступают бесчестные люди; их аморализм позволяет им достигать верхов на социальной лестнице, в то время как честные рабочие показаны в виде бедных и неудачливых персонажей, достойных только осмеяния. Конечно, нельзя сказать так про все фильмы, снимаемые в последние десятилетия, но, как правило, произведения, где поднимаются темы патриотизма, чести, духовности, в меньшей степени рекламируются и получают меньшую популярность, существуя скорее только для поддержания принципа разнообразия. Проблема бескультуризации коренится не только в кино и музыке, но и находит свое воплощение в ток-шоу, литературе и т. д. Так, широко распространенное телевизионное явление «Дом», «Дом 2», по-моему, призвано не только добавлять в жизнь зрителя на время просмотра изюминку отдыха и развлечения, но и разрушать семейные ценности.

В общем, примеров может быть масса, и не стоит перечислять их все. Главное — то, что американское воздействие на нашу культуру — и без того терпевшую эстетический и аксиологический крах — вряд ли носило чисто коммерческий характер, ограничивающийся нахождением нового рынка сбыта в лице России без «железного занавеса». Многие их кинематографические «произведения», которые скорее стоит относить к культурным эрзацам, не только нашли своих искушенных зрителей, но и закрутили маховик, создали отличный фундамент для появления исконно русского «искусства» подобного типа, который разрушает культуру народа уже не извне, а изнутри.

Церковников едва ли пустили во власть «просто так». В школы вводится богословие, которое будет преподаваться за счет сокращения программ многих других — действительно важных — предметов, в первую очередь русского языка. Это ли не космополитизм в его крайне негативном аспекте, это ли не выхолащивание исконно русской культуры, это ли не одна из попыток похоронить богатое национальное наследие, на место которого претендует совершенно чуждая идеология — в данном случае религиозная[11]? В конечном счете, не воспитание ли это послушания, которое так необходимо не только богу (согласно библии), но и тем, кто стоит у руля страны (и не только страны)?

Или же ярким примером космополитизации служит начавший обороты процесс переписывания нашей истории на новый лад, ее выхолащивания, очернения и фальсификации[12]; скоро выяснится, что Вторую Мировую выиграли американцы, а Советский Союз вообще не приложил к достижению победы никаких усилий; американские школьники и студенты давно уже убеждены в таковой «истине». Советская культура (и более шире — русская), история, идеология (хоть они и не были идеальны в смысле любви и уважения к народу), очерняются с особым рвением. Те, кто стоит за этими процессами, пытаются с помощью идеологического оружия под названием «русофобия» вызвать у русского люда комплекс вины и чувство исторической неполноценности за совершенные перед своим и другими народами преступления, за насаждение «красной чумы», за ГУЛАГ и прочее; эти деятели стремятся представить русскую историю в виде сплошной полосы внутреннего и внешнего насилия, где не было ни единого просвета человечности. Причем таковой деятельностью не гнушатся и наши с вами собратья, активно пропагандирующие культ беспросветного советского произвола; наглядный пример — фильм «Сволочи», показавший то, чего на самом деле не было в истории второй мировой войны и Советского Союза. В этом фильме не только искажаются события, но они искажаются явно не в угоду чувству российского патриотизма. Такое искажение искореживает это высокое чувство, закладывает идеологический фундамент для убежденности в полном мракобесии советской тактики войны, в соответствии с которой на войну якобы отправляли детей — и не просто отправляли, а использовали как пушечное мясо, как приманку. Другой пример из кинематографии (только на этот раз не российской, а американской) — фильм К. Тарантино «Бесславные ублюдки», где демонстрируется альтернативная версия окончания войны, только вот в фильме она преподносится не как альтернативная, а как реальная. «Ну и что в этом особенного, — скажет какой-нибудь обыватель, — режиссерская версия не претендует на истинность, а сценарий представляет из себя не работу, основанную на исторической науке, а безобидную фантасмагорию, цель которой заключена только в развлечении зрителя». Безобидную лишь для тех, кто знает историю и понимает, что этот фильм — всего лишь продукт фантазии, имеющий мало общего с действительностью. Однако он — и ему подобные «творения» — может послужить своеобразным учебником по истории для неокрепших умов, не знающих реальных событий. И чем большую популярность и широту тиражирования будут приобретать фильмы, ориентированные на фальсификацию исторических событий, тем в большей степени они будут получать статус продуктов, из которых можно черпать знание, а не только эмоции, связанные с развлечением.

Создается впечатление, что наши оппоненты в этой идеологической войне просто ангелы с крылышками, и уничтожение коренного населения Америки захватчиками, гордо провозгласившими себя американцами, взрыв японских городов и многое другое глубоко закопано под землю и не поддается больше эксгумации. Америка и НАТО — просто спаситель всех народов и стран! Они насаждают гуманизм (буквально насаждают, причиняют добро), и обвиняют в античеловечности в первую очередь не тех, кто действительно совершает преступления перед человеком, а тех, кто противится их эксплуататорской политике. Такие вот двойные стандарты. Строки семилетней девочки о том, что она, несмотря на любовь к своему отцу-военному, считает его долгом умереть за страну, Буш интерпретировал как проявление патриотизма. Но если мусульманский ребенок напишет такие же строки по отношению к своему отцу, воюющему за Талибан, Америка в них не только не узреет патриотизма, но и обвинит в жестокости и фанатизме. Если же кто-то позволяет себе критиковать эту политику, его сразу тычут носом в некую политкорректность и ставят в угол за плохое поведение. А наше правительство, видимо, боится быть поставленным в угол, а потому ведет себя «хорошо». Как объяснить то, что Кремль пригласил НАТОвские войска на праздник 9 мая в 2010 году? Думается, рационального объяснения нет и быть не может.

Мы теряем историю, мы теряем культуру. Будучи вооруженными навязанными кем-то сфальсифицированными «фактами», а не теми, которые имели место в действительности, мы утрачиваем способность осмысливать прошедшие реалии, чтобы потом не наступить на те же грабли. Внешние враги делают многое для того, чтобы заглушить в нас дух осмысления прошлого, чтобы направить эту рефлексию в иное — ошибочное — русло. Мы же — на уровне государственной политики прежде всего — не особо-то сопротивляемся подобным лживым антипросветительским идеологическим интервенциям. Как известно, историческое сознание является структурирующим элементом национальной культуры; цивилизация, у которой отсутствует история, не имеет также и национальной культуры.

Экспорт в другие страны наших ресурсов и земель, а также переход России на сырьевую экономику во многом указывают на стремление продать саму страну в целом: в нашей стране, в отличие от европейских стран, полно природных ресурсов, а мы переходим на сырьевую экономику — смешно и грустно! Да и производство наше давно потеряло конкурентоспособность; бизнесменам выгоднее в расчете на будущие заказы и прибыли выделять деньги на модернизацию уж явно не российского производства. «…модернизация права состоялась, но не в пользу большинства россиян. Здесь мы видим только интересы правящей элиты, чиновничества и западных стран, получающих выгоды от сырьевой России. Такое положение закономерно ведет к гибели Российской Федерации как государства. Нам, россиянам, нужна иная правовая система, отражающая наши интересы и наши правовые ценности»[13]. Воистину, ради своих делишек истеблишмент готов пожертвовать своей страной…

Вполне возможно, что нынешний экономический кризис (как и многие другие) специально инициирован сверху; в истории были случаи, когда страну с помощью финансовых махинаций доводили до кризиса, по истечению которого ее предприятия обесценивались, после чего их скупали по дешевке. В результате мировое общество разделяется на два класса — сверхбогатые и сверхбедные, между которыми прослеживается огромный разрыв, свидетельствующий о постепенной ликвидации среднего класса. Сейчас именно этого среднего класса не наблюдается, а он и не нужен тем, кто лоббирует глобальную политику. Одной из задач [помимо ослабления СССР — этого стоящего на пути корпоратократии гегемона] Тэтчер и Рейгана как политиков, связанных с корпоратократией, была ликвидация среднего класса. Тогда она была начата у них, а сейчас она продолжается почти везде. В результате глобальная система должна сохранить (естественно, в трансформированном виде) два класса — эксплуататоры и эксплуатируемые, господа и рабы, и количественное различие между этими классами должно быть просто несопоставимым — на одного господина несколько сот рабов. Гиперкапитализму нужна периферия в лице низкооплачиваемой рабочей силы, и он ее получает, упраздняя средний класс и тем самым деклассируя основную массу населения. Большинство этой массы — избыточное население, не вовлеченное в производственный процесс, ничего не производящее и практически ничего не потребляющее, смысл самого существования которого теоретиками «золотого миллиарда» не то что ставится под вопрос, а имеет крайне отрицательный оттенок. Согласно витающим в воздухе и зреющим в умах жадной до власти сверхноменклатуры идеям, общество будущего должно быть максимально поляризованным, кастообразным, что будет являться одним из условий потенциально грядущего глобофашизма и корпоратократии.

Российское общество, благодаря реализации антинародной корпоратократической политики становится поляризованным. Наверху восседает наслаждающаяся благами цивилизаций кучка чиновников, держащих контрольные пакеты акций крупных предприятий и приватизировавших крупный бизнес [чем не ТНК?], а внизу копошится обычный смертный люд. Из среднего класса осталось пока только небольшое сообщество, рискующее не сегодня-завтра сгинуть на нет, не выдержав прессинга сверху. Причем представителям среднего класса не позволено подниматься наверх (они не должны представлять из себя никакой — даже потенциальной — опасности для верхов), а можно только падать вниз; для того, чтобы попасть в лоно политической элиты, необходимо не только обладать огромными средствами, но иметь серьезных связи и прогибаться под властью верхушки, да и это не всегда гарантирует успех в карьерном росте. А от бизнесменов, составляющих средний класс, вполне следует ожидать того, что они захотят полезть во власть; поэтому не должно быть ни неподконтрольного крупного бизнеса, ни среднего класса. Так что правительство РФ реализует поляризацию внутри страны, а мировое правительство — во всем мире. Правительство РФ увеличивает разрыв между собой и обычным людом, а мировое правительство — между [своими] развитыми странами и странами «другого» мира. Различие не в сути, а всего лишь в масштабах…

На Круглом столе, посвященном проблемам современной элиты, Ю. В. Рубцов привел следующие данные: нынешняя армия, которая примерно в пять раз меньше советской, по количеству высшего командного состава, по числу генералов превышает советскую армию; раньше не было такого количества многозвездных военных в пропорциональном отношении к численности вооруженных сил[14]. От количества мишуры и звезд армейская боеспособность и сила не возрастает. Армия не финансируется, а кормится; и кормится не армия как таковая, а лишь командный состав. Если так дело будет продолжаться, то вскоре придется пожинать плоды бесплодной политики. Тот, кто не желает финансировать свою армию, рискует в скором будущем финансировать чужую. Жить только сегодняшним днем, набивая карманы сейчас, будучи уверенным в завтрашнем самопроцветании (а не процветании страны) — стратегия двоечника, недальновидного политика. Сиюминутность и меркантилизм в управлении страной убивают ее будущее.

В некоторых источниках встречаются опасения относительно того, что Россия в скором времени будет сырьевым придатком не глобалистов [в традиционном понимании этого слова — американских и западных ТНК], а Китая. Так, Ю. Латынина, описывая ситуацию заключения президента Медведева с главой КНР соглашения о продаже Россией Китаю нефти по особо низкой, убыточной для нас, цене, а также упоминая факт заселения китайцами Дальнего Востока, высказывает идею о том, что наша страна становится сырьевым придатком Китая[15] . Возможно, так и будет. И не так уж важно, чьим сырьевым придатком — главное, страной, на шее которой находится экономическая удавка. Будем ли мы принадлежать ТНК западно-американского происхождения или КНР или кому-то еще из особо заинтересованных государств, держав или объединений — это имеет мало значения, так как хрен редьки не слаще. Китайцы методично расселяются по нашей территории, а их численность и масштабность расселения указывают на то, что Китаю нет надобности ради захвата чужих территорий опускаться до использования примитивных военных методов — это просто ни к чему, если есть возможность совершить планомерную интервенцию без выстрелов.

Широко распространившаяся культура потребления с ее идеалами типа «много потреблять, но мало производить» неуклонно рождает в нашем социуме лень и сверхвысокие запросы. «Идейный» потребитель не захочет работать вахтером, техничкой, врачом и т. д. Однако за низкооплачиваемую «черную» работу почти с радостью хватаются выходцы из бедных стран и прочие эмигранты — трудолюбивые, мало потребляющие, с низкими запросами. В итоге территориальный этнос перекладывает «черную», но все же необходимую для общества работу на эмигрантов, без которых уже обленившийся социум жить не может. Однако эти эмигранты, проживая на территории чужой страны, едва ли считаются с культурными устоями доминирующей национальной прослойки. Так, исламисты остаются исламистами, не приемлющими культурных ценностей русских и — мало того — считающими последних неверными. Следовательно, в обществе, готовом принять в свое лоно всякого, кто согласен «работать за еду», зреют гроздья гнева, которым для выплеска злости на эксплуататоров необходим только численный рост — кстати, с лихвой осуществляемый в том числе на уровне государственной политики. А если учесть вполне вероятную возможность природных катастроф, которыми обглоданная планета отреагирует на «человеческий фактор», в слабую Россию может хлынуть целая волна обездоленных народов, которых природные катаклизмы сильно тряхнут[16]. И ясно, чего от этого стоит ожидать в будущем… Культура итак далеко не в лучшем виде, образование «хромает», так еще и «просвет» варваризации говорит о своем возможном приближении.

По нашему мнению, культура потребления в ментальном смысле не свойственна русскому народу. Наш народ всегда воспитывался в условиях несвободы, рабства и нищеты. Эта культура несвободы и бедности на протяжении сотен лет все глубже и глубже укоренялась в сознании нашего народа посредством режимов татаро-монгольского ига, Ивана Грозного, Петра I, Сталина. Отсюда с неизбежностью возникли терпеливость и низкие притязания (захудалый кров, кусок хлеба и какая-никакая одежка — этим быт и полнился). В последнее время океан потребительства огромной волной захлестнул русскую культуру, а само это потребительство — изобретение Америки [страны без корней и культурного богатства], но уж явно не России, которая, несмотря на это, руководствуясь интересом к заморским диковинкам, не преминула примерить к себе соблазнительные и красочные одежды потребления.

Партийная номенклатура, разглагольствуя о причинах кризиса, обвиняет в основном США. Действительно, ответственность за него несут в первую очередь Штаты, но и российское правительство во многом повинено если не в появлении кризиса, то в его поддержании. Так, единороссы с экранов телевизоров активно убеждали народ в том, что кризис в стране не настолько уж ощутим, забывая о том, что по многим предприятиям он ударил довольно сильно и что безработица в стране достигла огромных масштабов. Также они говорили в СМИ о том, что никакой девальвации рубля не будет, хотя она неуклонно происходит — пусть не резко, а медленными шагами. То есть, это была очередная ложь. Путин призывал граждан покупать акции российских компаний, таких, как «Роснефть», после чего стоимость этих акций снизилась, и вкладчики остались в убытке. То же самое произошло с акциями Сбербанка и ВТБ, за которые правительство агитировало народ (причем финансовую помощь оказывают только «своим» банкам и предприятиям). Сотни тысяч людей поверили Путину, а их обманули. Огромные суммы были выданы банкам, а не реальному сектору производства, банки не стали кредитовать предприятия, что привело к остановке строек, перевозок и работы предприятий, а значит, к безработице. Вместо повышения зарплат людям активно финансируются олигархи, многие из которых являются друзьями премьера: Дерипаска («Норильский никель»), Сечин и Богданчиков («Роснефть»), Абрамович («Евраз»). За народные деньги спасается бизнес олигархов, в чем заключена стратегическая линия партии[17]. И ни одна из антикризисных мер не была реализована! Остается только удивляться цинизму власть имущих, которые ведут активную борьбу не с преступностью, не с терроризмом, а с собственным народом, что уже делает их политику преступной и террористичной.

Особого внимания заслуживает демографическая проблема. В последние два-три года наблюдается резкое сокращение молодого населения. Особенно это чувствуют преподаватели вузов, которые с неизбежностью убеждаются в том, что теперь студентов становится меньше, чем самих преподавателей. Объясняется демографическая яма тем, что в начале и середине криминальных девяностых рождалось мало детей, и теперь мы пожинаем плоды низкой рождаемости тех годов. Но, по-моему, это не совсем объяснение, поскольку оно не отвечает на вопрос «что являлось условием, понизившим рождаемость в то время?». Так, в годы позднего социализма особых проблем, связанных с демографией, не наблюдалось, а после перестройки, когда горбачевское и ельцинское правительства буквально отдали страну в руки западно-американских заинтересованных лиц, сразу появилась масса проблем, ранее не актуальных, в том числе проблема рождаемости. Странная закономерность, наводящая на определенные мысли. А если к ней добавить интерес мирового закулисья к сокращению российского населения и отсутствие четкой демографической политики, реализуемой на территории России… Кстати, принято считать, что именно молодежь является носителем революционного потенциала, что именно молодежь стремится к преобразованиям, что именно молодежь выступает наиболее опасной для любого режима категорией населения. Соответственно, когда процент молодежи высок, риск возможных общественно-политических [и культурных в том числе] изменений возрастает. А это не нужно никакому правительству, которое хочет утвердить себя на долгие века.

Проблему рождаемости в нашем правительстве пытаются решить конкретными мерами. Только решить ли или еще больше усугубить? Решение известное — выделение 250 тысяч рублей за рождение второго ребенка для, например, покупки жилья. Что можно купить на эти деньги? Вряд ли они являются серьезным стимулом для серьезных людей. По-моему, 250 тысяч указывают скорее не на конструктивное решение демографической проблемы, а на очередное издевательство над народом. Как отмечает Б. Немцов, на ежемесячную доплату на ребенка в размере трех тысяч откликнулись в первую очередь две категории населения: алкоголики и мусульмане (которые итак рожают достаточно). Поэтому такие нововведения в области демографии скорее не решают проблему численности люда российского, а приводят к алкоголизации и исламизации страны[18].

Русские философы долгое время твердят о каком-то особом пути развития России, об особом пути русского народа. Кто-то указывает на коллективизм русской психологии, хотя в реальности подтверждение идеи о взаимопомощи и любви к ближнему своему [по крови] не находится; народам Кавказа, например, где каждый считает каждого братом, не чужда общинность, сплоченность и вытекающая отсюда взаимопомощь. Кто-то пишет об индивидуализме и свободомыслии русского, что явно не соотносится со многими годами, проведенными в условиях освобождения от свободы, в условиях искусственной коллективизации и конформизации; чтобы далеко не ходить, достаточно посмотреть на опыт советского периода. Кто-то настаивает на православной сущности русского сознания, забывая о том, что христианская (и православная) апологетика родилась совсем не на территории Руси, а была специально и целенаправленно насаждена русскому народу.

Не стоит искать пятый угол, не надо подвергать верификации то, что неверифицируемо. Какой у России и ее народа особый путь? Скорее всего, он являет себя в конформизме, политической пассивности, терпеливости, раболепии, а вместе с тем низкой ответственности, взяточничестве и индивидуализме в его негативной форме, выраженном в принципах «своя рубашка ближе к телу» и «моя хата с краю — ничего не знаю». Вот и весь путь. По крайней мере другого не обнаруживается. Парадоксально то, что Россия никогда не подчинялась тем, кто пытался ее захватить извне, однако, не обрекая себя на колониальное рабство, она постоянно вставала на путь, скажем так, имплозивного рабства, рабства в самой себе — перед царем, вождем, генсеком, президентом. И сейчас она стоит на коленях перед власть имущими, которые творят что хотят.

Может быть, и существует пресловутый особый путь, но пока он не проглядывается и не прощупывается. Наверное, он невидим потому, что скрыт глубиной русской ментальности, и эта глубина и богатство не позволяют разглядеть ни сущность ментальности, ни русского пути. У русских есть богатая история, богатый опыт, которым, к сожалению, мы плохо умеем пользоваться, дабы не «наступить на те же грабли». Наша история не началась с революции 1917 года. Наша история не началась с Крещения Руси, после которого христиане уничтожили многие доказательства существования великой и богатой культуры дохристианской эпохи, и выставили себя этакими просвещенцами, которые по сути являлись антипросвещенцами, стремившимися кастрировать наследие Руси (например, письменность у нас появилась ранее Кирилла и Мефодия).

У нас была богатейшая культура с ее уникальным укладом, вбирающая в себя множество традиций, мы до недавнего времени являлись самой читающей нацией, но, как оказалось, мы не обладаем волей для сохранения своих лучших национальных качеств, воплощенных в самобытной национальной культуре. Ранее христианизация, а теперь глобализация вполне успешно унифицирует все наследие, которым некогда были полны наши сундуки. У нас нет воли для того, чтобы защищать свою культуру и устанавливать правовые традиции, и у нас нет свободы для того, чтобы, посмотрев на собственный исторический опыт, не низвергнуть себя под власть очередного диктата. Французам, к примеру, эта свобода более к лицу, чем русским. Мы же стремимся постоянно убежать от нее, меняя демократическую законность на диктат. Вместо национальной свободы у нас есть национальное терпение к режимам, которые эту свободу ограничивают. Пытаясь убежать от ответственности, русский человек стремится переложить ее на плечи власти, которую воспринимает как точку опоры политической воли, с чем связан патернализм как тип руководства, при котором верхи обеспечивают относительное удовлетворение потребностей низов взамен на послушание последних. Именно с этим связан тот факт, что, теоретически развившись в России во второй половине девятнадцатого и первых лет двадцатого веков в трудах М. Бакунина и П. Кропоткина, анархизм не прижился и не стал национальной идеей. При укорененном в массовой психологии культе несвободы по-настоящему свободному идейному учению трудно не просто распространиться, а хотя бы найти благодатную почву для потенциального развития.

Американцы в своем преимуществе считают, что русская национальная идея — водка, а проявление русской ментальности — безудержное ее распитие. Это неправда; в той же самой Германии местное народонаселение выпивало столько спиртного, что нашим богатырям даже и не снилось. Скорее всего, этот миф о русской ментальности был специально создан и раздут ради дискредитации России и ее основного этноса. Мы ведь с самого рождения не испытываем потребности в алкоголе — таковая потребность (или скорее псевдопотребность) возникает в процессе жизни, в процессе социализации, когда мы постигаем не только элементы духовной культуры, но и содержание всяких враждебных нашей духовности и нашей природе информационных матриц. Проблема алкоголизации сегодня проявляет себя довольно остро, но это не значит, что она всегда стояла на первом плане. Действительно, русский мужик, которого уволили с работы и лишили льгот, вместо того, чтобы отстаивать свои права и бунтовать, предпочтет утопить свое горе на дне стакана, но это предпочтение скорее указывает на присущую нам терпимость и конформизм, нежели на алкоголизм. Хотя кто знает — может быть, и то и другое [терпимость и алкоголизм] было специально создано, чьими-то целенаправленными усилиями выращено в душе современного русского человека, который во многом отличается от своего предшественника эпохи древней Руси с его храбростью, трудолюбием, готовностью помочь ближнему и другими индивидуально и национально ценными качествами. Для того, чтобы пьющий этнос не осознавал, что его специально спаивают, что против него целенаправленно применяют генное оружие (более сильное и хитрое, чем военное), в его сознание заброшена идея об архетипичности алкоголизма, об алкоголизме как неотъемлемой черте национального самосознания и национальной культуры, а здесь уже имеет место не генное оружие, а более мощное мировоззренческое. Мировоззренческое оружие пускается в ход так, что его не видно, в отличие от военного оружия; оно, как и так называемая концептуальная власть (мировая), не предполагает никаких директив, что позволяет ему оставаться невидимым. И если русский Ванька верит в то, что он всегда должен быть ленивым и пьяным, он именно таким и будет. И если русский народ верит, что он всегда должен быть ленивым и пьяным, он именно таким и будет.

Вообще мировоззренческое оружие действует намного дольше, чем генное или тем более военное, зато оно более эффективно и менее явно (того, кто информирует и создает мировоззрение, не видно, в отличие от того, кто стреляет). Мы победили фашистскую Германию грубой военной мощью, а немецкий народ не только быстро встал на ноги, но и значительно опередил нас — победителей — по части социально-экономического уклада. Поэтому наличие военного оружия не говорит о том, что его обладатель оказывается победителем во всех смыслах. Главный приоритет — не военный, а мировоззренческий.

Всяческие построения о пути и ментальности русских — скорее философичные мифы, обильно смоченные бесконечными наукоемкими теоретизированными рассуждениями, нежели реальность. Очередные мифы, усыпляющие бдительность по отношению к действительно важным и актуальным проблемам и возбуждающие интерес к некоей почти бессмысленной мыследеятельности, место локализации которой находится в далеком от актуальности русле. Если дешевая развлекательность — скорее опиум для не отягченных раздумьями масс, то всякие там лишенные практического применения околодиссертационные рассуждения о проблемах особых путей, ментальности и прочих домыслов — опиум для интеллектуалов. И оба вида опиума применяются для того, чтобы отвлечь людей от реальности реальности, вовлекая их в реальность симулякров. Мы не хотим сказать, что все темы, которые не касаются политики и критики нынешней власти должны быть отброшены как ненужные; это было бы совершенно непростительное утверждение. Мы хотим сказать, что стоит глубоко задуматься, когда обсуждение этих проблем инициируется сверху и пышно подается под соусом неоспоримой важности и актуальности. Для масс верен принцип «не думай, а повинуйся», а для интеллектуалов — «думай и повинуйся». Как писал С. Жижек, свобода мысли служит опорой общественного рабства[19]. К этому тезису, конечно, можно относиться двояко, как и к мысли Жижека о том, что принцип «не рассуждай, а повинуйся» приводит к восстанию. Где как. В нашей стране рассудительный народ не особо нужен истеблишменту, но если этот народ все-таки есть, то пусть будет, но пусть не забывает повиноваться [и лучше, чтобы предметом его рассуждений была не политика, а все что угодно] — он свободен принимать решения при условии, что делает «правильное» решение. Выбор без выбора…

Хотелось бы верить в то, что русские обладают уникальным менталитетом, позволяющим им как нации в целом и как отдельному индивиду не деградировать, а способствовать самосохранению и развитию. Хотелось бы верить в то, что существует краеугольная национально созидательная русская идея и особый путь, который сохранился несмотря на многовековое внешнее влияние на русское народонаселение и который как факел ведет национальность к спасению. Хотелось бы верить, что ментальность русского народа нерушима перед всякими враждебными информационными матрицами, с которыми каждый из нас сталкивается в процессе жизнедеятельности и которые стараются навязать нам какую-то систему мышления (или, наоборот, бессистемность мышления). Но — в том-то все и дело — верить в это можно, а вот быть уверенным намного труднее. «И бритые лица, после показного отрубания бород, и просвещенные салоны, и рекламные бренды, и заимствования архитектуры, и внедрения систем качеств, и бакалавриаты — все русская культура способна «переделать» на свой лад»[20], — оптимистично замечает В. А. Жилина, но оптимизм, как говорится, во многом отличен от реализма. Для того чтобы успешно «переделывать» на свой лад заморские нововведения, необходимо иметь определенные коллективные качества и особенности, позволяющие не просто заимствовать чужие новшества в ущерб себе, а интегрировать их с пользой для себя, то есть реализовывать национально созидающую грань между традициями и новациями. Наверное, в современной России, быт которой перенасыщен самыми разными заимствованиями, не совсем дальновидно говорить о том, что «все экспансии чужой культуры заранее обречены на неудачу» (Жилина). А пока индивидуально и национально созидающие особенности не проявлены на коллективном уровне, пока мало что указывает на факт их наличия, мы и будем дальше прогибаться под диктат и диктаты, желающие окончательно атрофировать национально-осовободительные черты и на их место водрузить те качества, которые необходимо любой диктатуре взрастить в подвластном ей народе, чтобы сделать его еще более подвластным. Чтобы сделать его номадическим народом, лишенным истории и не помнящим своего родства. А чем дальше зашел процесс ментальной кастрации этноса, тем труднее этносу разогнуть плечи, встать на ноги и сбросить тяжелую ношу, тяжесть которой ощущается скрытно и неявно.

Но, не имея конкретных данных для однозначного связывания описываемых фактов с идеей о «работе» планов мирового правительства на территории нашей страны, смеем только предположить. Хотя косвенным образом эта идея подтверждается. Мы не предлагаем искать подлинность таких документов, как «План Аллена Даллеса» или «Протоколы сионских мудрецов». Чтобы убедиться если и не в полной подлинности, то хотя бы в логичности ее допущения, достаточно открыть глаза, оглянуться по сторонам и увидеть, что происходит со страной, некогда считавшейся Великой державой. О многом говорит опыт холодной войны, когда США самыми изощренными способами осуществляли информационное загрязнение массового сознания народа СССР; специфика этого загрязнения вполне соответствовала планам А. Даллеса, З. Бзежински и глобалистов в целом. Не хотелось бы думать, что национальное государство превращается в корпорацию-государство, во «властное оружие» гипербуржуазии, но… Российское правительство скорее видит врага в своем народе, чем в паразитических образованиях, локализованных вовне, но цепкими клешнями влезающих в нашу культуру, экономику и политику. Здесь уместно поставить вопрос не о том, способно ли оно противостоять силам транснациональных корпораций, а желает ли оно этого. Учитывая коррупционный беспредел в нашей стране, учитывая возведенную в норму продажность чиновников, мировая верхушка может без боя и насилия воспользоваться этими антипатриотическими качествами российского госаппарата, чтобы прибрать к рукам страну со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Вряд ли «мировое сообщество» обрадуется, если вдруг на переговорах с ВТО (Всемирная торговая организация) наше правительство вздумает отстаивать интересы своего производства, так как конкуренты им — глобалистам — совсем не нужны. Пока наша страна не отстаивает вектор независимого развития, «мировое сообщество», которому, естественно, выгодна такая политическая линия, закрывает глаза на авторитаризм и на произвол, творящиеся в России. Но стоит только стране встать с колен, стоит только начать проводить национально ориентированную политику [перспектива чего при путинском режиме уж совсем маловероятна], там — на мировом верху — сразу засуетятся и припомнят российскому правительству права человека, тотальные нарушения Конституции и т. д.[21] И даже если мысль о том, что российское правительство прогибается [напрямую] под глобалистов, на поверку окажется ошибочной, неутешительное состояние (экономика, культура и т. д.) нашей страны все равно дает возможность гиперимпериалистам захватить ее, как говорится, без войны (или почти без войны). Чтобы прибрать к рукам стоящего у пропасти или чтобы его вконец уничтожить, надо лишь дать ему небольшой толчок. «Падающего подтолкни».

Сложно централизовать огромные территориальные, финансовые и человеческие ресурсы. Сложно руководить ими из единого центра. Поэтому — как представляется — глобальная элита стремится возложить управленческие обязанности на плечи национальных государств. При этом национальное государство, реализуя интересы стоящего над ним гиперклана, перестанет быть как национальным государством, так и государством вообще. Подконтрольное правительство — не правительство, а всего лишь орган, административная единица гиперкриминальной системы.

Неизвестно, что из всего этого последует в долгосрочной перспективе. Один из возможных вариантов (крайне негативный) — руками [бывших] национальных правительств глобалисты настолько сильно укрепят свою власть, что невозможны будут никакие способы ей противодействовать. Другой вариант (более позитивный) заключен в том, что национальные правительства захотят «потянуть одеяло на себя» и начнут предъявлять все большие и большие требования к своим «хозяевам», после чего, «обнаглев» до крайности, восстанут против них. Это напоминает то, как варварские племена, находящиеся на периферии Римской империи и охранявшие последнюю от еще более диких варваров, начали со временем давить на слабеющую империю и в конце концов завоевали ее — своего «благодетеля». И даже если второй вариант кому-то представляется более реалистичным, это совсем не умаляет опасности прихода глобофашизма, этого bravenewworld. Равно как не умаляет опасности представление о мировом правительстве не как о едином и централизованном, а потому и сильном, теневом органе, а как о совокупности различных сообществ и кланов, каждый из которых, руководствуясь сугубо своими интересами, противоречит целям и интересам других. Если даже эти кланы по-своему разобщены, это не обязательно дает повод говорить об их политической слабости.

Недавно появилась такая научная отрасль, как глобалистика, предметом изучения которой выступают глобальные процессы, охватывающие политику, культуру, экономику и другие сферы человеческой жизни. А. И. Фурсов выдвигает идею о создании такой научной области, как конспирология[22], занимающаяся изучением тайного знания и тайных организаций, их мотивов и методов, с помощью которых они реализуют цель получения планетарной власти. Но одного только создания этих наук, естественно, будет недостаточно. Главная задача сейчас — не просто изучение глобализации и просвещение масс, а создание и использования эффективных методов противостояния ей. Для успешной борьбы с политикой мирового геноцида необходимо сначала оптимизировать внутреннюю национальную политику, реставрировать те ее многочисленные места, которые дают сбой и работают не на, а против национального государства. Это продажность чиновников, руководствующихся лицемерными принципами «после нас — хоть потоп» и «хорошо там, где больше платят». Это планомерное разложение армии и науки. Это беспрепятственность деятельности иностранных корпораций на территории национального государства. Это аренда и передача земли в руки ТНК. Это превращение самого государства в антинародную корпорацию.

Глобализация, взятая под контроль, — далеко не безобидный процесс. Он не предвещает никакой культурной диалогичности и плюральности, он не предвещает развития национальных культур за счет их взаимообогащения, он не предвещает укрепления национального государства, он не предвещает информационной открытости. Напротив, он ведет к совершенно противоположным тенденциям. Вместо равноправия и взаимообогащения культур возникнет америко-западный культурный монизм. Состояние человека (и этноса) потеряет свою прежнюю принадлежность и станет неопределенным. Традиции будут уничтожены под видом инноваций, которые по сути следует представлять как инновации, ведущие к регрессу, а не прогрессу [человека и этноса]. «…увеличение транснациональных измерений устраняет из поля зрения уникальность культурно-смыслового пространства и экзистенциального мира человека»[23]. Рождается новое поколение людей, забывших свое родство — номадическое (кочующее) и ризомное (поверхностное) поколение. Человек, утративший культуру, с неизбежностью утрачивает свою историю, идентичность и жизненные смыслы, так как исторически сложившаяся культура — основная детерминанта становления человека.

Как известно, любое действие рождает противодействие. Чем сильнее надавить на пружину, тем более сильной последует отдача. И, соответственно, чем более наглая экспансионистская политика реализуется кем-то, тем с более сильным сопротивлением ему придется встречаться. Поэтому неудивительно, что на волнах экспансий появлялись тенденции к крайне агрессивному национализму, шовинизму, ксенофобии, религиозному фундаментализму и этническому сепаратизму. Но, если экспансия создается хитрыми (не военными, а идеологическими) путями, тайно, в обход сознания, классический принцип противодействия не сработает в полной мере.

Если идею существования претендующего на статус траснационального паноптического всевидящего Ока мирового правительства и реализации им такой бесчеловечной глобальной политики (как пишут многие исследователи) принимать за аксиому, то чем дальше наша внутренняя политика под нее прогибается, тем мы хуже самим себе и делаем. И, попав под гнет гиперимпериалистов, не поздоровится не только обычному народу, но и хорошо ошпарит сакральные венценосные зады представителей правительственного сословия. Но будет уже поздно… Эсхатологический и даже танатальный полит-проект «нового прекрасного мира» — скорее реальность, а не антиутопия. По сравнению с ним все традиционные баталии левых против правых, а правых против левых — всего лишь детская игра в войнушку. И эти игры-баталии глобалистам просто необходимы, так как с помощью них целесообразно поддерживать напряженное состояние в том или ином обществе и противодействовать его сплочению. Пока одни тянут на себя канат, восклицая «Да», а другие пытаются его перетянуть, не менее громогласно возражая «Нет», пружины и механизмы глобализма набирают ход, угрожая поглотить как тех, так и других. Если бы все [оппозиционные, пусть и ныне задавленные] силы вместо привычной для них междоусобной борьбы сплотились и выступили против настоящих врагов в лице как сегодняшнего правительства (локальный уровень), так и транснациональных корпораций (глобальный уровень), то, возможно, наметилась бы видимая линия пути к победе. Однако, вражда за самоутверждение оказывается более важной.

Это выводит нас на диалектику коллективизма и индивидуализма. Свободомыслящие люди предпочитают думать, что индивидуализм — это хорошо, это проявление независимости [мышления и вообще жизни], а коллективизм — это плохо, это проявление тотального конформизма. Но не всегда такой подход на поверку оказывается правильным. Индивидуализм со всей его свободофилией в некоторых случаях оборачивается минусом: он не может являться серьезным оружием против больших в количественном смысле организаций (особенно если последние представляют из себя некую именно коллективную общность, единицы которой объединены одной целью и одними средствами); одного человека ликвидировать всегда легче, чем целый коллектив, один человек всегда слабее коллектива. Коллективизм же может являть себя не только в обезличенном конформном виде, но и быть коллективизмом с человеческим лицом; тогда он уже объединяет не массу или толпу, которая в своей совокупности глупее отдельного индивида, а сообщество интеллектуально развитых критически мыслящих людей. Именно этот коллективизм с человеческим лицом, которому присущ как коллективный интеллект, так и сила объединенных субъектов, может быть эффективным оружием против узурпаторов, и только путем сплочения оппозиции представляется возможным достичь поставленной цели. 


Сведения об авторе

ФИО: Ильин Алексей Николаевич

Место работы: Омский государственный педагогический университет, кафедра философии

Степень и звание: кандидат философских наук, старший преподаватель кафедры философии

E-mail: ilin1983@yandex.ru


[1] Более полный и доказательный анализ см.: Ильин А. Н. Корпорация власти: критический анализ [Электронный ресурс] // Электронный информационный портал «Русский интеллектуальный клуб». URL: http://rikmosgu.ru/publications/3559/4137 (дата обращения: 25.02.2010).

[2] См. Гардинг. Л. Путин, борьба за власть в Кремле и 40 млрд. долларов [Электронный ресурс]. URL: http://pomnimvse.narod.ru/145pb.html (дата обращения: 19.01.2010).

[3] Жижек С. Добро пожаловать в пустыню реального. М. : Фонд «Прагматика культуры», 2002. — 160 с. С. 52.

[4] Сыщук О. В. Формирование мультикультурной модели социо-системы с точки зрения синергетического принципа (на примере США) // Вопросы культурологии. 2009. № 12. С. 44.

[5] См. об этом: Фурсов А. И. Капитал(изм) и Модерн — схватка скелетов над пропастью? [Электронный ресурс] // Электронный информационный портал «Русский интеллектуальный клуб». URL: http://rikmosgu.ru/publications/3559/4215/ (дата обращения: 26.03.2010).

[6] Батчиков С. А. Глобализация — управляемый хаос [Электронный ресурс] // Электронный информационный портал «Русский интеллектуальный клуб». URL: http://rikmosgu.ru/publications/3559/4069/ (дата обращения: 22.02.2010).

[7] См. Болдырев Ю. Ю. Коррупция в России как элемент системы тотальной безнаказанности [Электронный ресурс] // Электронный информационный портал «Русский интеллектуальный клуб». URL: http://rikmosgu.ru/publications/3559/4208/ (02.04.2010).

[8] См.: Можно чего-то добиться, если есть на что опереться. Беседа с Ю. Болдыревым [Электронный ресурс] // Электронный информационный портал «Русский интеллектуальный клуб». URL: http://rikmosgu.ru/publications/3559/4176/ обращения: 12.03.2010). (дата

[9] См.: Бард А., Зондерквист Я. Netократия. Новая правящая элита и жизнь после капитализма. СПб. : Стокгольмская школа экономики в Санкт-Петербурге, 2004. — 252 с.

[10] Панищев А. Л. Концепция массовой развлекательной культуры как средства растления нации // Вопросы культурологии. 2010. №3. С. 67–72.

[11] В. Н. Емельянов дал хорошее описание христианства как навязанной нам извне, совершенно чуждой культуре иудео-масонской религии, которая насаждалась огнем и мечом и служила основным инструментом сионистов для достижения ими мирового господства. См.: Емельянов В. Н. Десионизация. М. : Русская Правда, 2001. — 214 с.

[12] См. об этом: Ильинский И. М. Великая победа: наследие и наследники [Электронный ресурс] // Электронный информационный портал «Русский интеллектуальный клуб». URL: http://rikmosgu.ru/publications/3559/4154/ (дата обращения: 28.02.2010).

[13] Ткаченко С. В. Модернизация российского права: печальный итог // Традиционные национально-культурные и духовные ценности как фундамент инновационного развития России: сборник материалов Всероссийской научно-теоретической конференции / под ред. В. А. Жилиной. Магнитогорск : ГОУ ВПО «МГТУ», 2010. С. 268.

[14] Какая элита нужна России? [Электронный ресурс] // Электронный информационный портал «Русский интеллектуальный клуб». URL: http://rikmosgu.ru/publications/3559/4160/ (дата обращения: 29.02.2010).

[15] Латынина Ю. Россия — сырьевой придаток Китая [Электронный ресурс] // Ежедневный журнал. URL: http://www.ej.ru/?a=note&id=9193 (дата обращения: 07.05.2010).

[16] См. об этом: Фурсов А. И. Накануне «бури тысячелетия» [Электронный ресурс] // Электронный информационный портал «Русский интеллектуальный клуб». URL: http://rikmosgu.ru/publications/3559/4214/ (дата обращения: 26.03.2010).

[17] О путинской «антикризисной» политике см.: Немцов Б., Милов В. Независимый экспертный доклад «Путин и кризис» [Электронный ресурс]. URL: http://www.nemtsov.ru/?id=705619 (дата обращения 06.04.2010).

[18] Немцов Б. Исповедь бунтаря. М. : Партизан, 2007. — 318 с.

[19] Жижек С. Добро пожаловать в пустыню реального. М. : Фонд «Прагматика культуры», 2002. — 160 с.

[20] Жилина В. А. Проблемы идеологической детерминации содержания теорий «месторазвития» в западной и отечественной мысли // Традиционные национально-культурные и духовные ценности как фундамент инновационного развития России: сборник материалов Всероссийской научно-теоретической конференции / под ред. В. А. Жилиной. Магнитогорск : ГОУ ВПО «МГТУ», 2010. С. 92.

[21] Похожую мысль находим у Ю. Болдырева. См.: Нашему обществу не хватает достоинства. Беседа с Ю. Болдыревым [Электронный ресурс] // Электронный информационный портал «Русский интеллектуальный клуб». URL: http://rikmosgu.ru/publications/3559/4178/ (дата обращения: 09.03.2010).

[22] См. Фурсов А. И. Конспирология — веселая и строгая наука [Электронный ресурс] // Электронный информационный портал «Русский интеллектуальный клуб». URL: http://rikmosgu.ru/publications/3559/4210/ (дата обращения: 27.03.2010).

[23] Жабина В. В. Глобализация рисков и современная культура: персоналистический аспект // Традиционные национально-культурные и духовные ценности как фундамент инновационного развития России: сборник материалов Всероссийской научно-теоретической конференции / под ред. В. А. Жилиной. Магнитогорск : ГОУ ВПО «МГТУ», 2010. С. 87.

Ильин Алексей Николаевич


 
Новости
07.12.2016
Предлагаем Вашему вниманию Программу XIII Международной научной конференции «Высшее образование для XXI века», которая будет проходить в Московском гуманитарном университете 8–10 декабря 2016 г.
23.10.2016
19 октября 2016 г. состоялось заседание Жюри Бунинской премии под председательством Бориса Николаевича Тарасова. Председатель Попечительского совета Бунинской премии ректор университета, профессор Игорь Михайлович Ильинский вручит премии новым лауреатам на церемонии награждения лауреатов 25 октября в конференц-зале Московского гуманитарного университета. Подведены итоги конкурса, который в 2016 г. проводился в номинации «художественная публицистика».
19.10.2016
Попечительский совет Бунинской премии, возглавляемый известным ученым и общественным деятелем, профессором, членом Союза писателей России Игорем Михайловичем Ильинским, рассмотрел результаты экспертизы произведений, поступивших на конкурс 2016 года.
13.09.2016
Оргкомитет XIII Международной научной конференции «Высшее образование для XXI века» приглашает вас принять участие в конференции, которая состоится 8–10 декабря 2016 г. в Московском гуманитарном университете.